Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Yndzughtn anapatum

Բարի առավոտ՝ երկու տողով

Вот что подкупает в нашем сегодняшнем государстве - это его предсказуемость для простых граждан: оно их кинет везде, где только сможет.

Глядя на отсутствие пальца у Антона, все думали, что он фрезеровщик, а он был стоматологом...

В сущности, турнепс и репа - одно и то же. Но вот выражение "чесать репу" вполне нейтрально, а "почёсывать свой турнепс" звучит весьма интригующе....

- Готовы ли вы впустить Иисуса в свой дом?
- Двадцать тысяч в месяц плюс коммуналка, оплата за полгода вперёд.

- А вы как продукты проверяете?
- Мы котом проверяем. Если ест, значит хорошие.
- А если не ест, выбрасываете?
- Нет. Сами едим.

Я из того поколения, которые били телевизор кулаком и переключали каналы плоскогубцами. Так, что не злите нас!

Collapse )
Yndzughtn anapatum

Zhptanq mi qich u barin ynd mez

http://www.nv.am/lica.htm
Сегодня 1 апреля и вполне уместно вновь вспомнить веселого и очень остроумного человека - академика и первого ректора РАУ Левона МКРТЧЯНА (1938-2001)... Так появилась его книга “Слово царя, или Мелочь разных достоинств”, полная замечательных миниатюр...

Проницательный сторож
Мой друг Мартын рассказывал, как на советской обувной фабрике состоялось советское партийное собрание. Сторож фабрики, бросив проходную, сидел на партийном собрании и дремал.
— Ты что тут сидишь? Разворуют фабрику! — возмутился директор.
— Не разворуют, — сказал сторож, — все коммунисты сейчас здесь, на собрании.


A vot eto dlya Shagala i 20,000 bakinskix evreeyev...:)))

Она была армянкой
Мстислав Ростропович рассказал Нине Берберовой, как он впервые оказался в Москве:
— Мне было шесть лет, когда семья переехала в Москву из Баку. Мы вышли на соседнюю с вокзалом улицу и не знали, куда направиться дальше. Так там и стояли до позднего вечера. Мой отец говорил людям, которые проходили мимо: “У меня очень талантливый сын, он приехал в Москву учиться”. Одна женщина, очень красивая, с черными глазами, задержалась возле нас, посмотрела на меня и сказала: “Мы с мужем и сыном живем в двух комнатах. Но вы можете остановиться у нас”. Мы прожили у этой женщины несколько лет. Она была армянкой. И я думал о ней, когда после землетрясения в Армении мы давали концерт, средства от которого предназначались пострадавшим.
Могла ли сердобольная армянка подумать, что спустя много лет она тоже поможет пострадавшим от чудовищного землетрясения соотечественникам?
То, что мы, армяне и неармяне, делаем сегодня — и доброе, и злое, — может вдруг сказаться через много лет.